Весной 2022 года российская добывающая отрасль столкнулась именно с таким сценарием, только в масштабах всей страны. Из строя вышел не один комбайн, а по разным оценкам от 60% до 90% горной техники.

После введения санкций российский рынок начали покидать крупнейшие мировые производители горной техники — Sandvik, Epiroc, Caterpillar, Komatsu и ряд других компаний, которые десятилетиями поставляли оборудование для шахт, рудников и карьеров. Вместе с новыми машинами исчезли поставки запасных частей, сервисная поддержка, обновления программного обеспечения и доступ к инженерным решениям, на которых строилась работа многих предприятий.

Первые месяцы после ухода иностранных компаний многие эксперты называли крупнейшим технологическим вызовом для отрасли со времен 1990-х годов. Еще бы – перед добывающими предприятиями стояла задача не просто найти замену привычному оборудованию, а сохранить непрерывность производства в условиях, когда привычные цепочки поставок перестали существовать.

Сегодня отрасль горного машиностроения вступает в новый этап развития. С 1 июля 2026 года в России начинает действовать нацрежим в сегменте горной техники. Вводится механизм «второй лишний»: если на рынке присутствует отечественный аналог, иностранная техника не допускается к государственным закупкам. Следующий шаг еще масштабнее. С 2027 года компании с государственным участием должны будут обеспечивать не менее 80% закупок за счет продукции российского производства.

Но готова ли отрасль к такому переходу? Смогли ли российские производители за четыре года создать полноценную альтернативу западным машинам? И не приведет ли новый национальный режим к снижению конкуренции на рынке? Разбираемся в этой статье. 

Чтобы понять масштаб изменений последних четырех лет, нужно вернуться чуть раньше — до весны 2022 года.

На протяжении десятилетий российская горнодобывающая отрасль развивалась как часть глобального рынка оборудования. Крупнейшие компании закупали технику у мировых лидеров, а вопросы сервисного обслуживания, модернизации и поставок комплектующих решались через международные производственные цепочки.

Фактически рынок был поделен между несколькими крупными игроками. Шведские Sandvik и Epiroc считались технологическими лидерами в области подземной добычи и бурения. Caterpillar и Komatsu занимали сильные позиции в сегменте карьерной техники. Многие российские предприятия десятилетиями выстраивали производственные процессы именно под оборудование этих производителей.

И вот весной 2022-го ситуация начала стремительно меняться. Уже в марте Epiroc объявила о прекращении поставок оборудования и сервисной поддержки для российских клиентов.

Вслед за этим Caterpillar и Komatsu сообщили о приостановке деятельности в России и остановке локального производства.

Ряд ограничений ввели и другие международные производители оборудования и комплектующих. Для отрасли это означало не просто сокращение поставок новых машин.

Под угрозой оказалась вся система технической поддержки, на которой строилась эксплуатация оборудования. Особенно болезненной стала ситуация для предприятий, работающих под землей. 

Компании были вынуждены пересматривать программы обновления парка техники, искать новые каналы поставок, формировать дополнительные склады запасных частей и осваивать ремонт компонентов, которые раньше просто заменялись по сервисным контрактам.

Однако считать, что сложности затронули только подземную добычу, было бы ошибкой. Не менее серьезные риски возникли и в сегменте открытых горных работ. Проблема заключалась даже не столько в поставках новых машин, сколько в обеспечении работоспособности уже существующего парка техники.

К 2022 году российские угольные разрезы, железорудные и медные карьеры эксплуатировали тысячи единиц импортного оборудования. Нарушение привычных цепочек поставок привело к дефициту запасных частей, увеличению сроков ремонта и необходимости пересматривать подходы к техническому обслуживанию. Для отрасли, где простой одного экскаватора или карьерного самосвала способен привести к потере тысяч тонн добычи в сутки, это стало одним из ключевых вызовов.

Многие компании были вынуждены оперативно наращивать складские запасы комплектующих, создавать собственные ремонтные центры и искать альтернативных поставщиков оборудования. 
Как отмечали участники рынка, уже в 2022–2023 годах одной из главных задач для добывающих предприятий стало не приобретение новой техники, а поддержание работоспособности существующего парка в условиях ограниченного доступа к оригинальным деталям и сервисной поддержке.

Параллельно начала меняться и структура самого рынка. По данным аналитиков РБК, освободившиеся ниши стали активно занимать поставщики из Китая, а российские предприятия получили дополнительный стимул для развития собственных производственных компетенций и локализации техники.

Опасения о том, что уход западных производителей приведет к массовой остановке добывающих предприятий, не оправдались. Российский рынок горной техники достаточно быстро нашел новых поставщиков. Однако структура этого рынка за последние четыре года изменилась практически до неузнаваемости.

Ряд компаний сделали ставку на других зарубежных производителей, в том числе из стран СНГ.

Однако главным бенефициаром санкционной перестройки стал Китай. Если до 2022 года китайские производители занимали преимущественно нишевые позиции, то уже к 2024–2025 годам именно они стали основными поставщиками карьерной техники для российских горнодобывающих компаний. Вот так это выглядит в цифрах, по данным аналитиков компании Азимут Синова. 

По данным Национального рейтингового агентства, сегодня 80–90% горной техники, поставляемой на российский рынок, приходится на производителей из КНР. Наиболее заметно их присутствие в сегментах карьерных самосвалов, экскаваторов, бульдозеров и буровых установок. Среди крупнейших поставщиков — XCMG, SANY, Liugong, LGMG, Tonly и другие китайские компании.

Особенно показательной стала ситуация на рынке карьерной техники. По данным аналитиков ID-Marketing, уже в 2022–2023 годах китайские производители кратно нарастили поставки тяжелых экскаваторов в Россию. Так, впервые в ТОП-5 по объему поставок тяжелых экскаваторов вошли XCMG – прирост почти в 3 раза, Sany – прирост в 1,5 раза, а также Liugong, который стал лидером по темпам прироста – в 8 раз китайский производитель нарастил поставки тяжелых экскаваторов.

В результате за считанные годы Китай превратился из альтернативного поставщика в ключевого партнера российской добывающей отрасли. Причем речь идет уже не о бюджетной технике, которую рынок воспринимал как компромиссный вариант. Крупнейшие китайские машиностроительные корпорации активно инвестируют в автоматизацию, системы дистанционного мониторинга, электрические приводы и беспилотные технологии. По отдельным направлениям они уже конкурируют не только по цене, но и по технологическому уровню.

Однако быстрое замещение западного импорта не означает достижения технологической независимости. Наоборот, многие эксперты говорят о формировании новой зависимости — теперь уже от азиатских поставщиков. Современная карьерная техника представляет собой сложный комплекс из электроники, гидравлики, программного обеспечения и специализированных комплектующих. Даже если поставка самой машины не вызывает проблем, вопросы сервисного обслуживания, наличия запасных частей и технической поддержки по-прежнему остаются критически важными для добывающих предприятий.

Поэтому параллельно с ростом китайского присутствия начала развиваться и другая тенденция — возвращение российских производителей в те сегменты рынка, которые на протяжении многих лет оставались под контролем иностранных компаний.

Первые месяцы после ухода западных поставщиков российские машиностроители в основном занимались тем, что помогали заказчикам удержать работоспособность существующего парка техники. Однако достаточно быстро стало понятно: простым ремонтом и импортом через третьи страны проблему не решить.

Потребовалось создавать собственные решения.
По словам представителей отрасли, 2022 год стал не просто кризисом поставок, а моментом глубокой перестройки всего рынка горного машиностроения.

Именно этот процесс сегодня называют главным результатом санкционного периода. Если раньше значительная часть предприятий занималась модернизацией существующих конструкций или локализацией отдельных узлов, то после 2022 года многие заводы фактически вернулись к полноценной инженерной разработке.

В результате уровень импортозамещения в отрасли удалось довести, по разным оценкам, до 15-30 %. По словам замминистра промышленности и торговли РФ Михаила Иванова, сегодня в стране работают более 100 производителей с общим объемом производства 150 млрд рублей в год.

Параллельно менялся и характер взаимодействия между машиностроителями и добывающими компаниями. Если раньше заказчик зачастую выбирал между несколькими зарубежными брендами, то сегодня российские предприятия все чаще участвуют в доработке оборудования под конкретные условия эксплуатации.

Как отмечают производители техники, заказчики стали значительно активнее вовлекаться в испытания оборудования и адаптацию конструкций под собственные производственные процессы.

Рост спроса подтверждают и сами производители.

Еще несколько лет назад главный вопрос звучал просто: сможет ли российская промышленность заменить ушедших поставщиков?

Сегодня вопрос другой: способна ли отрасль обеспечить тот объем техники, который потребует новый режим закупок?

На первый взгляд, предпосылки для этого есть. За последние годы многие предприятия расширили производственные площадки, запустили новые линии и нарастили инженерные компетенции.
Однако сами производители обращают внимание на другой нюанс. Проблема отрасли сегодня заключается не столько в нехватке станков или площадей.

Куда важнее предсказуемость спроса. Горная техника не производится на склад. Карьерный экскаватор, буровой станок или подземная машина — это сложный проект с длинным производственным циклом, кооперацией десятков поставщиков и индивидуальной адаптацией под условия конкретного месторождения.

Именно поэтому для производителей сегодня важны не столько разовые закупки, сколько долгосрочные программы модернизации добывающих компаний.

По данным Минпромторга, к 2030 году доля отечественного оборудования в горнодобывающей отрасли должна превысить 80%, а развитие собственного машиностроения рассматривается как одно из ключевых условий технологического суверенитета российской промышленности.

А теперь вернемся к главному вопросу — поможет ли нацрежим развитию сегмента горной техники в России? С одной стороны машиностроение получает гарантированный рынок сбыта, а значит — возможность инвестировать в расширение производства и разработку новых продуктов.
Но здесь возникает любопытный парадокс.

В 2022 году отрасль обсуждала зависимость от западных поставщиков. В 2026-м предмет дискуссии уже другой — насколько быстро российские заводы смогут заместить не только западную технику, но и китайскую, которая за это время заняла значительную часть рынка.

Причем речь идет не только о готовых машинах.

Даже предприятия с высокой степенью локализации признают, что по отдельным позициям зависимость от внешних поставщиков сохраняется. Двигатели, гидравлика, трансмиссии, силовая электроника, отдельные компоненты систем управления — именно здесь сегодня находятся основные технологические ограничения.

Получается спорная ситуация. Формально вопрос импортозамещения уже решен. Отрасль работает, техника поставляется, масштабного дефицита нет. Но если смотреть глубже, становится очевидно: главный вызов последних лет был не в том, чтобы найти нового поставщика вместо старого.
Главный вызов — научиться контролировать критические технологии внутри страны.

Именно поэтому российское горное машиностроение сейчас находится не в точке завершения импортозамещения, а только в середине этого пути.

Четыре года назад отрасль боролась за устойчивость поставок.

Теперь ей предстоит решить гораздо более сложную задачу — доказать, что отечественная техника может выигрывать конкуренцию не потому, что импорт ограничили регуляторными мерами, а потому, что она действительно стала лучшим выбором для заказчика.