Получается, смотрят не только на цвет дыма из трубы, а еще от чего питается предприятие — ГЭС, ветряки, солнечные батареи. Как именно потребитель будет использовать продукт, сможет ли переработать отходы в конце и т. д. 

Другой важный термин отрасли: «чистый ноль». Эта концепция подразумевает, что антропогенные выбросы производства уравновешены теми экологическими проектами, в которые вкладывается предприятие. Грубо говоря, срубили 5 деревьев и столько же посадили, но в масштабах производства, учитывая выбросы на каждом этапе.

Обычно предприятия ставят себе задачи по «чистому нулю» в отходах конкретного охвата, составляя план на 10−30−50 лет.

Достигать этих целей помогают принципы устойчивого развития ESG (Environmental, Social, Governance), которые сформулированы ООН. Именно на эти принципы основываются компании, когда планируют сделать производство экологичнее. 

С учетом этих вводных, задача не решается отдельным фильтром на трубе или акциями по высадке деревьев. Более того, есть экологические организации, которые принципиально не сотрудничают с ресурсодобывающими предприятиями.

Для анализа предлагаем выделить BHP, Fortescue и Anglo American, Newmont Corporation. Конечно, список компаний можно продолжить. Но в статье остановимся на корпорациях, которые в большинстве международных отчетов упоминаются как лидеры устойчивого развития в своей сфере.

Эксперты говорят, что мировые гиганты со своими стратегиями дойдут до «чистого нуля» к 2050 году. Это прогноз именно по прямым и косвенным выбросам компаний (Scope/охват 1 и 2). Ниже рассмотрим некоторые технологии из внедренных за последние несколько лет.

Если говорить о выбросах, в экологических проектах российских компаний практически не упоминается Scope 3 (отходы Охвата 3) — это выбросы вне производства, в том числе при транспортировке. Хотя зачастую это более 70% от всего углеродного следа компаний. 

Другая глобальная проблема — в потреблении энергоресурсов (отходы Охвата 2), поскольку зфначительная доля добывающих и перерабатывающих предприятий питается от ГЭС. Их возведение само по себе пагубно влияет на экологию.

Из возобновляемых источников энергии (ВИЭ) мы почти не используем солнечную и ветровую, если говорить именно о производственных мощностях. И пока максимально экологичным шагом для гигантов звучит переход на питание от ближайших ГЭС в своем регионе.

При этом РУСАЛ вполне может конкурировать с мировыми гигантами в подходах — отходы 1 и 2 Охвата в 3−6 раз ниже средних показателей в алюминиевой отрасли. Более того, в 2025 году предприятие разработало стратегию, по которой к 2060 году планирует достигнуть углеродной нейтральности, а это тот самый «чистый ноль», который крайне редко упоминается среди российских компаний.

Поможет в достижении целей новаторский метод в производстве — так называемый инертный анод, на который смотрят и зарубежные компании. Это абсолютно новая технология, которая позволяет использовать в производстве нерасходуемые материалы — керамику или сплавы, а еще в процессе выделяется кислород.

Другие решения, которые используют на предприятии:

РУСАЛ уже заявил, что готов участвовать в модернизации алюминиевого завода в Египте. Инвестиции в экологические проекты сопоставимы с объемами мировых гигантов из первой части статьи, а значит потенциал есть.

На полное использование электричества от местных ГЭС перешел за 5 лет «Полюс». Это позволило снизить выбросы на 37%. Также компания упоминает те самые Scope 3 — отходы, которые производитель не контролирует напрямую. Как уже говорили, это редкое явление для российских компаний, но четких цифр на сайте нет.

Выделяется и «Норникель» — крупнейший российский пример масштабного экологического проекта по очистке SO2. «Серная программа» позволила за 10 лет снизить выбросы на Кольской площадке Заполярного дивизиона на 90%. Это сделали после закрытия плавильного и металлургического цехов в двух поселках.

Если коротко — российские компании уступают глобальным лидерам по уровню внедрения «зеленых» технологий в добыче и переработке. То есть сопоставить их можно, но в мире это «системный ESG-подход» (по принципам устойчивого развития), у нас — «точечные экологические проекты». 

Например, в российских компаниях сейчас активно обсуждают и альтернативные источники энергии. Но масштаб тех же солнечных батарей пока значительно меньше. 

Из последних новостей отрасли — в Новокузнецке запущена экспериментальная солнечная электростанция, которая в пасмурный день вырабатывает до 3 кВт/ч, а в солнечный − до 15 кВт/ч. Пока этого хватит на освещение 4-этажного дома, но годовой эффект энергетики прогнозируют на уровне 20 000 кВт/ч. 

Эколог Сергей Михайлюта считает, что разрыв между российскими и зарубежными гигантами связан именно с особенностями законодательства и финансированием надзорных органов.

Кроме того, сейчас природоохранная прокуратура не может зафиксировать многие серьезные нарушения или довести их до суда. У нас действует мораторий на плановые проверки до 2030 года. То есть, контрольно-надзорные органы выезжают на проверку только тогда, когда есть угроза жизни и в других чрезвычайных ситуациях.

Снижать углеродный след можно будет тогда, когда этот след будет качественно измеряться. Вот, что говорит по этому поводу эксперт:

Помочь выявить нарушения может и общественная деятельность. Активность граждан будет мотивировать предприятия внедрять новые технологии. Но говорить о четких прогнозах сложно, пока нет понимания по срокам глобальных изменений.

Тема экологии плотно связана с энергопереходом, потому что именно альтернативные источники энергии могли бы снизить углеродный след. Об особенностях этого процесса поговорим с экспертами в следующей статье.