Центральная Азия становится видным регионом в промышленной географии. И это не иллюзии, а вполне конкретные факты. Стереотипы об отсталости наших соседей, кажется, уже испарились. А предпосылок для стремительного развития хватает. Во-первых, это ресурсная база. Ниже мы её подробно разберём по каждой конкретной стране. Для затравки приводим одну цифру — лишь на монгольском руднике в пустыне Южный Гоби сосредоточено около 30 млн тонн меди. Это больше трети всех запасов пластичного металла России. Вторая причина интереса сверхдержав к Центральной Азии — чисто географическая. Китай попросту сосед. Ему рукой подать. И собственные ресурсы КНР тоже не бесконечны при бурном развитии добычи и технологий. Соединенным Штатам не даёт покоя как раз-таки Поднебесная, где сосредоточена обработка значительной части минералов. Такая американская независимость от конкурента. Для Трампа это важно. Европейским странам, менее богатым на ресурсы, нужны альтернативные цепочки поставок в обход России. Это же касается США. 

И, конечно, Казахстан — абсолютный лидер по производству природного урана на протяжении полутора десятков лет. Сейчас страна добывает около 40% всего ресурса в мире. Казахстанский уран появляется в самых разных реакторах планеты — он полностью экспортируется. В стране с 1999 года нет собственных АЭС. А кто стоит за добычей серебристого металла? 

Главным игроком всей урановой отрасли является компания «Казатомпром». По сути, единственный уполномоченный государством оператор. Это 14 предприятий и 25 месторождений. Кстати, российский след в этой урановой истории тоже есть. Концерн «Росатом» присутствует в Казахстане через свою дочернюю компанию и участвует в четырех совместных предприятиях. Есть и другие игроки на земле казахстанской: китайские, канадские, японские, французские и кыргызские. Уран экспортируется из Казахстана в трёх направлениях: северном (Россия), восточном (Китай) и в западном (США, Канада, Европа). Эти факты мы приводим в контексте нашей темы об интересе мировых лидеров к Центральной Азии. Всего же «Казатомпром» в 2025 году вместе со всеми дочерними структурами произвел свыше 25,8 тыс. тонн урана. 

Сразу несколько компаний занимаются добычей и обработкой меди в Казахстане. KAZ Minerals работает на крупных местных месторождениях и немного в Кыргызстане. «Казахмыс» — тоже в медной повестке. «Казцинк», помимо пластичного металла, добывает свинец, цинк и другие драгметаллы. Eurasian Resources Group занимается хромом, железной рудой, алюминием. Улыбинский металлургический завод — танталом и бериллием. Выделим и Tau-Ken Samruk. Он на 100% принадлежит государству. Добывает золото, медь, редкие металлы и редкоземельные элементы. 

Страна после геополитических событий вокруг России переживает бурный туристический подъём. Государство, известное высоким уровнем эмиграции, вдруг резко стало принимать большие потоки иностранных граждан. Ташкент — один из опорных транзитных пунктов для постсоветских туристов. Да и в целом, как рассказывают многие знакомые, прекрасный город сам по себе. А что с промышленностью в Узбекистане?

У республики вторая экономика в Центральной Азии и четвёртая на всём постсоветском пространстве (после России, Белоруссии и Казахстана). 

По предварительным данным Национального комитета республики, в 2025 году в Узбекистане произведено промышленной продукции на 1,1 квадриллиона сумов. Наибольший удельный вес пришелся на обрабатывающую промышленность — 86% от общего объема. 

В 2024 году Узбекистан вошёл в ТОП-3 быстрорастущих экономик Европы, по версии Всемирного банка.  По состоянию на июнь 2025 года в стране действует под 60 тысяч промышленных предприятий. Сюда Национальный комитет по статистике включает как небольшие производства одежды, так и крупные добывающие компании. Кто же эти промышленные гиганты?

Один из главных — «Навоийский горно-металлургический комбинат». Он входит в четвёрку мировых лидеров по производству золота (3,15 млн унций в год). В структуре компании — 12 крупных месторождений, 7 заводов и 2 цеха кучного выщелачивания, при этом крупнейшим в мире является рудник Мурунтау с обширной ресурсной базой. По данным аналитического центра Kitco, в 2020 и 2021 годах он дважды признан мировым лидером по добыче золота. К слову и сам Узбекистан занимает четвёртое место на планете по запасам этого металла. 

Республика имеет и большие запасы нефти и газа. Поэтому этот сектор в стране развит достаточно сильно. Основной игрок — Uzbekneftegaz. Национальная компания, управляющая месторождением Шахпахты. Но привлекаются и зарубежные фирмы. Около 10% добычи приходится на них. Например, «Лукойл» и «Газпром» — операторы на месторождениях Урга и Шахпахты. 

Не чужды Узбекистану урановая тематика (Uzbekistan Uranium), металлургическая (Uzmetkombinat), геологическая (Uzbekgeofizika) и другие. 

Планы у властей страны тоже грандиозные. Они хотят резко увеличить выпуск ключевых металлов к 2030 году: меди до 500 тыс. тонн, золота до 155 тонн, урана до 10 тыс. тонн. В феврале 2026 года США и Узбекистан подписали меморандум о взаимопонимании в сфере поставок критических минералов. 

Родина Чингисхана привлекательна прежде всего медью. Страна в принципе может разбогатеть благодаря одному руднику На границе с Китаем в пустыне Южный Гоби есть рудник Оюу Толгой. Это одно из крупнейших медно-золотых месторождений в мире. По разным оценкам, там содержится около 31 миллиона тонн пластичного металла. 

Как монголы сейчас используют свои богатства? Местный горнодобывающий гигант Rio Tinto планирует добывать около полумиллиона тонн меди в год к 2030-му, а рудник может стать четвёртым в мире по добыче. Этого хватит для производства 6 миллионов электромобилей. А предыдущий премьер-министр, который, на минуточку, учился в Гарварде, намеревался привлечь западные компании для разработки обширных месторождений. 

Успех рудника — это, во-первых, рост ВВП более, чем втрое, и сокращение бедности на 15%. Во-вторых, прямые иностранные инвестиции. Сюда же налоговые поступления, валютная выручка и прочее. В-третьих, рабочие места для 14 000 человек. В стране, которая расположена в степях и пустынях, это крайне важно.  

Мировой спрос на медь, по оценке экспертов, к 2040-му году увеличится на 50% благодаря развитию искусственного интеллекта, строительству дата-центров, оборонной промышленности. Поэтому Монголия, кажется, бьёт прямо в цель. 

Богата страна и углём — выделяют три крупных месторождения. Добычей занимается Mongolian Mining Corporation. За 15 лет компания переработала больше 100 миллионов тонн. 
Не в узбекских масштабах, но золото монголы тоже добывают. В 100 километрах от столицы Улан-Батора есть несколько золотых рудников. В том же Оюу Толгой содержится около 14 миллионов унций блестящего металла. Ведущая компания по добыче и производству — со звучным названием Steppe Gold. 

В мае 2026 г. лидеры США и Китая провели встречу в Вашингтоне, где обсудили отношение двух держав к Центральной Азии. Переговоры, как заявляют эксперты, прошли конструктивно. Но конкурентные настроения глав двух стран по восточному вопросу, безусловно, «читались». И последствия могут быть самые разные, заявил доцент кафедры «Международные отношения» УМЭД Мурад Бахадиров в интервью «Газета.ру»:

Но Бахадиров добавил, это может создать для Центральной Азии не только риски, но и дополнительные возможности. В условиях гонки двух крупных игроков регион получает больше пространства для продвижения собственных интересов. Конкуренция за транспортные коридоры, критические минералы, технологии и влияние могут укрепить позиции центральноазиатских государств и создать условия для привлечения инвестиций. 

От планов и прогнозов вернёмся к делам текущим. Для Китая регион сейчас представляет интерес в рамках проекта «Великий шелковый путь», считает эксперт по Центральной Азии Андрей Захватов. КНР осуществляет разработку недр, сбыт собственной продукции, инвестирует и выделяет дешевые кредиты. Так же, как и Россия, Китай считает Центральную Азию зоной своего исторического влияния. Например, Центральноазиатско-китайский газопровод, соединяющий Туркменистан, Узбекистан, Казахстан и КНР, играет решающую роль в энергетической безопасности Поднебесной. В 2022 году он поставил в Китай 35 миллиардов кубометров газа. Это  подтверждает, что Центральная Азия является стратегическим поставщиком энергоресурсов для Пекина. 

Интересы США и их влияние на регион скромнее, чем у Китая. Центральная Азия представляет для Вашингтона интерес в первую очередь полезными ископаемыми — ураном, медью, золотом, редкими металлами и редкоземельными элементами. 

Для Европейского Союза Центральная Азия интересна зеленой энергетикой, поставками в страны Старого Света полезных ископаемых, инвестициями и торговлей в создаваемом Транскаспийском коридоре и на трассах китайского Великого шелкового пути. В целом же влияние Евросоюза на страны Центральной Азии в сравнении с доминирующим в регионе Китаем незначительно.
После встречи лидеров США и Китая будет рост самого значения Центральной Азии, считают эксперты. Конкуренция гигантов приведёт к заключению новых инвестиционных соглашений и инфраструктурных проектов, в первую очередь с Казахстаном и Узбекистаном.  Мы коротко уже обозначили некоторые действующие золотодобывающие и нефтегазовые проекты сверхдержав в Центральной Азии. Сейчас ещё несколько.

В перспективе число производств в Центральной Азии будет только расти. И здесь всплывает главный вопрос: а смогут ли страны региона настроить переработку у себя, а не просто поставлять ресурсы богатым партнёрам? Соблазн забирать больше добавленной стоимости, конечно, есть. Но насколько это реально в нынешних условиях? Приводим мнение политолога Андрей Копытова.

В сухом остатке стать промышленными центрами страны Центральной Азии пока не готовы — просто не хватит денег. Но долгосрочная перспектива есть. Да и модель, по которой сверхдержавы будут строить концерны на землях наших соседей, могут принести другие «плюшки»: рабочие места, развитие логистики, да и элементарно престиж на геополитической карте. 

Помимо финансового вопроса, есть и другие факторы, которые могут притормозить международное развитие промышленности в регионе: экологические, инфраструктурные, геополитические и другие. Взглянем на карту. Казахстан, Узбекистан и Монголия отрезаны от мирового океана. Для логистики это плохо.

Ещё один риск, связанный с водой, — её дефицит в странах, где преимущественно степи и сухой климат. По экспертным оценкам, в условиях ускоряющегося потепления и нерационального водопользования среднемноголетний сток двух главных рек региона, Амударьи и Сырдарьи снизился на 10–15% за последние тридцать лет.  Промышленность же (особенно горно-металлургическая) требует колоссальных объемов воды. Плюс это, по сути, прямой конфликт с сельским хозяйством. 

Отдельно остановимся на экологии. В той же Монголии, когда вспыхнула золотая лихорадка, началась ускоренная разработка золоторудных и угольных месторождений в бассейне реки Селенги – главной водной артерии, соединяющей страну с Байкалом. И добычей занялись все, кому не лень: как легальные артели, так и чёрные старатели. На месте пастбищ и пойм появились стихийные прииски. А грунт промывают цианидами. Естественно, досталось главной реке Монголии. В ней растёт содержание тяжёлых металлов и взвешенных частиц, а берега разрушаются из-за самовольного перерыва грунта. Рыба исчезает, домашний скот начал чаще болеть, животные стали остерегаться рек и не подходят к заражённой воде. Кстати, подробнее почитать про вред окружающей среде из-за добычи золота можно в нашей статье. 

Аналогичные экологические проблемы и в Павлодарской области Казахстана. Разлив фенолов уж точно не на пользу местным водоёмам. Но куда серьёзнее вред от угольных ТЭЦ и металлургических комбинатов, которые выбрасывают в воздух тяжёлые металлы, диоксид серы и сажу. Достаётся от этого крупным городам: Алматы, Астане, Усть-Каменогорску. Узбекские предприятие тоже грешат. Качество воздуха в городах Ташкент, Алмалык, Навои регулярно превышает допустимые нормы. 

Нейтральному читателю позиция стран Центральной Азии, наверное, видится так: «Наконец мировые лидеры обратили на нас внимание». Но это, конечно, наивный взгляд на ситуацию. Взаимодействие со сверхдержавами идёт давно. Просто сейчас в условиях надвигающегося дефицита ресурсов набирает новые обороты. В интересах стран Центральной Азии — расширять международные связи и партнёрства. Об этом свидетельствуют постоянные встречи лидеров стран, новые договорённости, инвестиции и проекты. Да и сами жители только приветствуют сближение с крупными экономическими игроками, говорит журналист, член делегации Казахстана на Олимпиаде-2022 в Пекине Альберт Ахметов:

Пока о полномасштабном десанте промышленников с Запада или Китая говорить рано. Скорее, такое мягкое прощупывание от Больших братьев. Другой вопрос — даёт ли это шанс Казахстану, Узбекистану и Монголии стать не просто поставщиками сырья, а строить собственные цепочки переработки и занять более сильное место в мировой промышленности? Скорее, да, чем нет. Перспективы, безусловно, есть. И если победить все трудности с дефицитом кадров, логистикой, экологией, то вполне вероятно, что Центральная Азия будет одним из сильнейших экономических регионов на карте мира.