Позже мы подробнее расскажем о проекте. А пока хотя бы в двух словах — для понимания контекста. Это огромный промышленный кластер на территории Сибири для добычи и переработки цветных, редких и редкоземельных металлов. Но вернёмся к персоне Ксении. Мы пообщались с несколькими политологами и спросили, почему и, главное, как Фонд возглавила именно дочь Шойгу. 

С Невского побережья переезжаем в Красноярск. 20 февраля в столице края прошёл форум «Сибирский экспресс».

По словам Масленникова, именно в Ангаро-Енисейском макрорегионе большие запасы редких металлов России: никеля (68%), циркония (61%), лития (39%), марганца (32%) и других. Поэтому логично, что располагаться кластер будет на территории 4 регионов: Красноярского края, Иркутской области, Хакасии и Тувы. 

Сам проект задумали ещё в 2019 году. В ноябре прошлого года Сергей Шойгу дал уже конкретику по вложениям. Тогда он сообщил, что на кластер уйдёт около 700 миллиардов рублей. Спустя три месяца называются суммы до триллиона. Проект разбили на три этапа. К 2027 году в кластере собираются открыть первый научно-образовательный центр аддитивного материаловедения, к 2030-му появятся промышленные производства, в 2040 проект будет полностью запущен. По словам Масленникова, планируется старт тридцати крупных производств. Плюс малые и средние компании. Всего их будет 170. В презентации уже были указаны десяток крупных компаний

Помимо Минусинска в кластер планируется включить и Саяногорск как научно-технологический центр и площадку энергоемкого производства.
Подытожим. Проект преследует сразу несколько глобальных для страны и регионов целей:

Участники форума по-разному отреагировали на презентацию проекта. Сомнений тоже хватало. Особенно в части финансирования. Сам Масленников заявил, что «основным драйвером может стать не бюджет, а капитал — частные компании». Представители бизнеса с этим мнением согласны. 

Политолог Александр Чернявский тоже уверен, что это будут в основном вложения инвесторов. И в реализацию проекта наш эксперт, к слову, верит.

Но есть, безусловно, и скепсис. Советник ректора СФУ Михаил Васильев на форуме поинтересовался, где брать кадры для реализации глобального проекта, расположенного в Сибири? Тем же вопросом задаётся и наш эксперт Сергей Комарицын.  

Такое внимание к кластеру объясняется и стремлением России к промышленному суверенитету, и конкуренцией с другими экономическими гигантами, которые давно занимаются добычей и переработкой редкоземельных металлов. По данным Геологической службы США, общие мировые запасы РЗМ на 2024 год составляли более 90 миллионов тонн. В 2025 году они оценивались уже в 130 миллионов. Самые большие запасы — у Китая (44 млн тонн), сообщает РБК со ссылкой на аналитиков USGS и Российско-Азиатского союза промышленников и предпринимателей. Следом идут Бразилия, Индия, Австралия, Вьетнам, США, Гренландия и, наконец, Россия. 

При этом доля России в мировой добыче и переработке редкоземельных металлов остается крайне низкой, отмечают аналитики «АТК Консалтинг»: 90% потребления обеспечено импортом. Единственное крупное предприятие, которое производит РЗМ в России, — Соликамский магниевый завод (входит в горнорудный дивизион «Росатома») в Пермском крае. Предприятие перерабатывает концентрат Ловозерского горно-обогатительного комбината в карбонаты РЗМ и все отправляет на экспорт. Дело в том, что в стране отсутствуют отечественные переделы по производству чистых металлов. Эти два технологически связанных предприятия входят в горнорудный дивизион «Росатома».
Для сравнения в Китае функционирует больше 200 предприятий РЗМ, в том числе более 30 рудников и 10 обогатительных фабрик. Собственно, КНР и контролирует около 90% мощностей по разделению редкоземельных элементов в мире. В США тоже увеличивают переработку РЗМ для снижения зависимости от Китая. Президент США Дональд Трамп намерен запустить стратегический резерв критически важных полезных ископаемых с первоначальным финансированием в размере $12 млрд. Очевидно, что и Россия пытается включиться в «редкоземельный тренд». Минпромторг анонсировал субсидию для возмещения производителям продукции из РЗМ недополученных доходов. Теперь очередь за кластером. 
Ровно год назад президент Владимир Путин заявил, что РФ готова предложить другим странам проекты в области редкоземельных металлов. В том числе и США. И это несмотря на всю геополитическую ситуацию в мире. Очевидно, после таких заявлений президента курс на добычу и переработку РЗМ — одно из важнейших направлений в экономике России. Одновременно прослеживаются намерения укрепить внутреннюю добычу и производство. И для этого, кажется, всё есть: проект «Долины Менделеева», заявления крупного бизнеса о его поддержке и молодой перспективный руководитель.  Ей мы, конечно, желаем удачи. Потенциал, уверены наши эксперты, есть. Опыт работы с большими проектами, безусловно, – тоже. А реализация такого глобального проекта – хороший знак для Сибири и, в частности, для Красноярского края. Уже есть примеры, когда крупные промышленные игроки переводят головные офисы в Красноярск («РУСАЛ» и «Русгидро»). Теперь ещё и целый кластер, на который делает ставку руководство страны. К слову, это хороший сигнал и для других регионов — а вдруг ещё в каком-то уголке страны может появиться своя «Долина».