У российского алмазодобытчика, компании АЛРОСА, за первое полугодие 2026 года выручка сократилась на 33%, до 91,7 млрд рублей, а скорректированная EBITDA — на 61%, до 14,3 млрд рублей.

При этом лабораторный рынок тоже не гарантирует лёгких денег: чем проще производить камни и чем больше компаний выходит на арену, тем сильнее давление на цены и маржу. Получается, что природные бриллианты должны доказать, почему их редкость стоит дополнительных денег, а лабораторные — что массовое производство может оставаться прибыльным.

Кто в итоге выиграет от передела рынка? И смогут ли добытчики сохранить ценовую премию за природное происхождение, а производители лабораторных камней — зарабатывать при дальнейшем снижении цен? 

За последние несколько лет рынок бриллиантов заметно изменился. Лабораторные камни стали доступнее, их производство выросло, а цены снизились настолько, что покупатель всё чаще может выбирать между природным и выращенным бриллиантом похожих характеристик. Для природных камней это означает усиление конкуренции прежде всего в массовом сегменте. Но одновременно отрасль переживает спад, на который влияют и другие причины: слабый спрос в Китае, накопленные запасы, изменение потребительских привычек и торговые ограничения.

Чтобы понять, насколько серьезно лабораторные бриллианты потеснили природные, нужно посмотреть не только на объемы продаж, но и на цены, выручку и спрос в разных категориях.
Спад на рынке природных алмазов начался не вчера. По данным Геологической службы США , мировой рынок продолжает испытывать трудности, начавшиеся еще в начале 2023 года. Особенно уязвимым оказался коммерческий сегмент — небольшие камни, в том числе весом до одного карата. Именно здесь покупатель особенно чувствителен к цене и может рассматривать лабораторный бриллиант как более доступную альтернативу.

Показатели De Beers за первые девять месяцев 2026 года хорошо иллюстрируют ситуацию. Компания увеличила объём продаж необработанных алмазов, но выручка за тот же период снизилась. Собственный индекс цен De Beers за это время также упал на 18%. Компания объясняла разницу между динамикой индекса и средней ценой в том числе изменением структуры продаж: на итоговую стоимость повлияло то, какие именно камни покупали клиенты.

Похожее давление прослеживается и в финансовых результатах «АЛРОСЫ». По итогам первого полугодия 2026 года выручка компании по МСФО сократилась на 33%, скорректированная EBITDA — на 61%. Компания также зафиксировала чистый убыток в 9,5 млрд рублей. 

Сильнее всего конкуренция с лабораторными камнями затрагивает массовые категории. Если покупатель выбирает бриллиант для украшения и прежде всего сравнивает размер и внешний вид, выращенный камень может оказаться привлекательнее: при похожих характеристиках он стоит значительно дешевле.

Но это не означает, что все природные бриллианты дешевеют одинаково. На рынке ограненных камней разные категории могут двигаться в противоположных направлениях.
Например, в сентябре 2026 года индекс RAPI компании Rapaport показал рост оптовых цен на круглые бриллианты весом 0,3 карата на 3,2%, а весом 0,5 карата — на 2,5%. 

Более устойчивый спрос может сохраняться на крупные камни высокого качества, редкие цветные бриллианты и экземпляры с необычными характеристиками. Их покупают не только как украшения, но иногда и как коллекционные объекты. Однако устойчивость спроса не равна гарантии сохранения цены. 

У лабораторных бриллиантов другая динамика. Технологии позволяют наращивать производство, а конкуренция между производителями постепенно снижает себестоимость и оптовые цены. Для покупателей это плюс: камни становятся доступнее. Для компаний — не всегда: увеличение выпуска не гарантирует роста выручки и прибыли, если цена каждого карата падает быстрее, чем растут продажи.

По данным De Beers, оптовые цены на лабораторные бриллианты к июню 2026 года снизились примерно на 93% по сравнению с 2020 годом. Средняя оптовая цена составляла около 100 долларов за карат. 

То есть чем больше компаний осваивают производство и чем выше предложение, тем труднее производителям удерживать цену. Поэтому для лабораторной отрасли главный вопрос теперь не только в том, насколько быстро можно вырастить камень, но и в том, можно ли делать это с прибылью.

При этом рынок лабораторных алмазов не ограничивается украшениями. Их используют в промышленности, электронике, научном оборудовании и инструментах. По оценке USGS, более 99% алмазов, применяемых в промышленности, имеют синтетическое происхождение. Для производителей это отдельное направление, где ценность определяется не редкостью камня, а его техническими свойствами и возможностью выпускать материал с заданными характеристиками.
В этом смысле показателен пример китайских компаний. В октябре 2026 года Reuters сообщало, что некоторые фирмы, выпускающие лабораторные алмазы, ищут новые рынки за пределами ювелирной отрасли. В частности, они рассчитывают использовать выращенные алмазы в технологиях отвода тепла от мощных микросхем, востребованных в том числе в инфраструктуре искусственного интеллекта. 

Лабораторные бриллианты усиливают давление на природные прежде всего там, где покупатели считают их взаимозаменяемыми. Но спад последних лет объясняется не одним этим фактором.

Природный алмаз формируется в земной коре при высоких температурах и давлении. Его путь от месторождения до ювелирного магазина включает добычу, сортировку, огранку, сертификацию и торговлю. 

Лабораторный бриллиант получают иначе: технологи выращивают кристалл с помощью процессов HPHT — высоких давления и температуры — или CVD, химического осаждения из газовой среды.

Геммологический институт Америки объясняет, что природные и лабораторно выращенные бриллианты имеют по существу одинаковые химические, физические и оптические свойства. Однако различия все же есть.

Для природного рынка тем не менее схожесть с лабораторными алмазами создает непростую задачу. Если покупатель выбирает камень прежде всего по внешнему виду и размеру, лабораторный вариант может оказаться привлекательнее по цене. Спрос падает.

В результате добывающие компании вынуждены разрабатывать стратегии, чтобы удержаться на плаву.

Так в 2024 году De Beers на своем предприятии Debswana сократила производство алмазов на 27%, до 17,93 млн каратов, а выручка от продаж упала на 46%. В июне 2025 года компания объявила, что планирует снизить выпуск еще сильнее — до 15 млн каратов за год. Она также временно приостановила работы на отдельных участках рудников Джваненг и Орапа, чтобы сэкономить на топливе, электричестве и других производственных расходах.

При этом компания не отказалась от долгосрочного проекта перевода рудника Джваненг на подземную добычу, но решила замедлить некоторые другие капитальные проекты. 
Однако у сокращения добычи есть обратная сторона. Рудник несет постоянные расходы на инфраструктуру, оборудование и персонал. Если объем производства уменьшается, эти расходы распределяются на меньшее количество добытых каратов. Экономия на отдельных операциях не всегда компенсирует падение выручки.

Финансовые результаты De Beers за 2025 год подтверждают масштаб давления. Выручка группы составила 3,49 млрд долларов, а показатель underlying EBITDA — убыток в 511 млн долларов. В 2024 году этот показатель был близок к нулю: убыток составлял 25 млн долларов. 

Вторая стратегия — убедить покупателя, что природный бриллиант ценен не только внешним видом. Производители и ювелирные компании рассказывают о его происхождении, подчеркивают индивидуальность камня и связывают покупку с важными событиями в жизни. В отличие от лабораторного производства, природное происхождение нельзя воспроизвести по заказу: каждый камень имеет свою историю формирования.

De Beers пытается превратить эту идею в конкретное коммерческое предложение. В 2024 году компания объявила пятилетнюю стратегию Origins, в которой сделала ставку на продвижение природных бриллиантов, работу с розничными партнерами и более точное отслеживание происхождения камней. В 2025 году она же запустила кампанию Desert Diamonds — коллекции в природных оттенках от теплого белого до шампанского и янтарного. Идея кампании — показать разнообразие природных камней и представить его как признак индивидуальности.

Доля потребителей, выразивших намерение купить Desert Diamonds, выросла с 9,4 до 20,8%. Компания также сообщила о росте продаж природных бриллиантов у независимых американских ритейлеров: на 4% в четвертом квартале 2025 года и на 9% в первом квартале 2026-го. 

Похожую стратегию использует и российская АЛРОСА. В 2020 году компания запустила собственный ювелирный интернет-магазин, чтобы продвигать бриллианты с гарантированным происхождением. АЛРОСА контролирует несколько этапов производственной цепочки — от добычи алмазов до огранки и выпуска украшений. Это позволяет ей рассказывать покупателю не только о природном происхождении камня, но и о его пути от месторождения до готового изделия.

В 2025 году бренд ALROSA Diamonds развивала эти идеи в рекламной кампании, связывая бриллианты с Якутией и её природой. История происхождения становилась частью образа украшения: покупателю предлагали не просто камень, а продукт с понятной географией и историей. В июне 2026 года компания объявила программу продвижения природных бриллиантов до 2030 года. Она предусматривает рекламу, работу с розничными партнёрами, информирование покупателей и развитие инструментов подтверждения происхождения.

Ещё один способ поддерживать цену — делать акцент на отдельных категориях: крупных бриллиантах высокого качества, редких цветных камнях и экземплярах с необычными характеристиками. Их предложение ограничено сильнее, чем предложение массовых бесцветных камней, а покупатели могут выбирать их не только для украшений, но и в качестве коллекционных объектов.

Однако этот подход не решает проблему всего рынка. Редкий цвет или большой размер сами по себе не гарантируют высокую цену при перепродаже. Важны характеристики конкретного камня, его происхождение, качество огранки, документы и наличие покупателей, готовых заплатить за его особенности. Коллекционный рынок нельзя считать надежной альтернативой массовому рынку для всех природных бриллиантов.

Если цены и спрос остаются низкими, последствия выходят за пределы финансовой отчётности. Компании сокращают производство, пересматривают капитальные расходы и откладывают проекты, которые при прежних ценах казались оправданными. Новые рудники требуют значительных вложений в геологоразведку, инфраструктуру, энергоснабжение и оборудование. Чем менее предсказуема будущая выручка, тем труднее обосновать такие инвестиции.

В Ботсване, где алмазная отрасль играет важную роль в экономике, сокращение производства Debswana сопровождалось замедлением части капитальных проектов. По данным Reuters, компания заявляла, что не планирует принудительных увольнений, но продолжает предлагать сотрудникам добровольное расторжение трудовых договоров. 

Возникает и другая проблема — действующие месторождения истощаются, а новые не появляются так быстро. Если компании откладывают разведку и строительство из-за слабой рентабельности, будущая добыча может сокращаться не только из-за геологических ограничений, но и из-за нехватки инвестиций. При этом уменьшение предложения не обязательно приводит к росту цен: для этого покупатели должны быть готовы платить больше, а запасы по всей цепочке поставок — снизиться.

У компаний, работающих с лабораторными алмазами, тоже есть свои проблемы. Рост производства — одно из главных преимуществ лабораторных бриллиантов, но он же создает для отрасли новый вызов.

Чем больше камней появляется на рынке, тем сильнее конкуренция и давление на цены. Поэтому компании, которые контролируют не только производство, но и выход к покупателю, могут занимать более устойчивое положение.

Пример — американская Diamond Foundry, производитель лабораторных алмазов, связанный с ювелирным брендом VRAI. Такая модель объединяет выращивание камней и продажу украшений под собственным брендом. Компания также развивает технологические применения алмазов. Но вертикальная интеграция не устраняет риски: бренду всё равно приходится оплачивать производство, продвижение и розничные операции, а техническое направление требует отдельной экспертизы и инвестиций.

Показателен и опыт Lightbox — ювелирного бренда международной группы De Beers, который использовал камни, выращенные её подразделением Element Six. В 2018 году De Beers объявила об инвестициях в размере $94 млн в строительство завода в Орегоне, недалеко от Портленда. Его проектная мощность составляла около 500 тыс. каратов необработанных лабораторных алмазов в год. Это была заявленная мощность предприятия, а не подтверждённый ежегодный выпуск.
Однако уже в мае 2025 года De Beers объявила о намерении закрыть Lightbox. В компании объяснили решение падением оптовых цен на лабораторные камни ювелирного качества: по оценке De Beers, с момента запуска бренда в 2018 году они снизились на 90%. При этом группа решила сосредоточить производство Element Six в Орегоне на промышленных и технологических применениях алмазов, в том числе материалах для полупроводников и квантовых технологий.
Другой вариант — использовать выращенные алмазы не только в украшениях. Их твёрдость, теплопроводность и другие свойства востребованы в режущих инструментах, оптике, научном оборудовании и материалах для отвода тепла от мощных электронных компонентов.
Российская компания «Диатек» специализируется именно на технологических применениях. Она производит алмазные пластины, монокристаллы и PDC-резцы, а также развивает направления, связанные с оптикой, тепловыми и квантовыми применениями.

Компания Jiaruifu идёт по-другому пути и выпускает около двух миллионов каратов лабораторных алмазов в год. Примерно 70% продукции пока направляется в ювелирный сегмент. Основатель компании Фэн Цзюнь рассчитывает к 2030 году увеличить долю продукции для функциональных материалов более чем до половины выпуска, сократив долю ювелирного направления максимум до 30%. 

По данным компании, валовая маржа на алмазах ювелирного качества составляет около 30–40%, а на промышленных алмазах — около 50%. Это оценка самого производителя, а не универсальное соотношение для всей отрасли.

О том, как ценовая конкуренция отражается на экономике производителей, говорят и результаты китайской компании Henan Liliang Diamond. В 2025 году выручка её направления по выращенным ювелирным алмазам выросла почти на 16% — до 387,55 млн юаней. Однако себестоимость продаж увеличилась значительно быстрее — примерно на 39%, до 303,16 млн юаней.

В результате валовая прибыль компании сократилась с 116,15 млн юаней в 2024 году до 84,39 млн в 2025-м, а валовая маржа упала с 34,76 до 21,78%. То есть производитель продавал больше, но зарабатывал на каждом юане выручки всё меньше. Это наглядно показывает, что рост рынка в денежном выражении еще не означает улучшения экономики бизнеса.
Похожую картину показывает Henan Huanghe Whirlwind. В 2022–2024 годах объём продаж выращенных ювелирных алмазов компании увеличился почти вдвое — с 1,2 млн до 2,3 млн каратов. Но средняя цена реализации за это время упала с 574,49 до 113,99 юаня за карат. В результате выручка направления сократилась с 687,17 млн до 262,96 млн юаней.

Увеличение продаж в каратах не обязательно приводит к росту выручки: падение средней цены может перекрыть весь эффект от увеличения объема. При этом средняя цена зависит и от состава проданных камней — размера, качества и других характеристик, поэтому ее нельзя считать индексом изменения стоимости одинаковой продукции.

В итоге у производителей лабораторных алмазов есть несколько путей развития: контролировать собственный бренд и продажи, наращивать объёмы ювелирного производства или переходить к промышленным и технологическим применениям. Но ни один из них не гарантирует высокой доходности. Рост выручки и физических продаж может сопровождаться падением маржи и средней цены, и даже крупные инвестиции в производство требуют пересмотра, если рыночная стратегия перестает соответствовать ситуации.

В октябре 2026 года Caratlytics Diamond Price Index оценивал медианную цену природных бриллиантов в розничных объявлениях примерно в 2 202 доллара за карат, лабораторных — в 462 доллара за карат. Разница составляла около 4,8 раза.

Для покупателя лабораторный камень часто означает, что тот же бюджет можно направить на больший размер или другие характеристики. Для бренда — возможность предложить более доступное украшение. Но если цена камня продолжит снижаться, розничная цена и стоимость запасов тоже могут оказаться под давлением.

Здесь и возникает главный вопрос бизнеса:
если сам камень становится дешевле, что именно позволяет бренду сохранить маржу? 

Самый спорный аргумент в пользу природных бриллиантов — обещание сохранить деньги. На практике стоимость при покупке и сумма, которую владелец может получить при перепродаже, часто существенно различаются.

Цена в ювелирном магазине включает не только камень, но и оправу, работу, бренд, маркетинг, аренду и другие расходы. При перепродаже частный владелец не обязательно сможет вернуть розничную цену: покупатель на вторичном рынке оценивает камень по своим условиям, а ювелирное изделие может потребовать проверки, переоценки или переделки.

Разница особенно важна для лабораторных бриллиантов. Если новые камни с похожими характеристиками продолжают дешеветь, потенциальному покупателю на вторичном рынке нет необходимости платить за старый камень столько же, сколько он стоил несколько лет назад.
White Pine Diamonds приводит собственную оценку вторичного рынка: по данным компании, предложения выкупа могут составлять около 5–10% первоначальной розничной цены лабораторного бриллианта и примерно 25–50% для сопоставимого природного камня, продаваемого через специализированного покупателя. 

Чтобы понять, сохраняет ли бриллиант стоимость, важно выяснить, сколько владелец сможет получить, если решит продать камень. Здесь нужно различать три суммы: первоначальную розничную цену, предложение покупателя на вторичном рынке и деньги, которые продавец действительно получит после сделки.

Для начала сравним природный и лабораторный камни близких характеристик. Возьмём круглые бриллианты массой около одного карата, цвета G–H и чистоты VS. На зарубежном розничном рынке ориентировочная цена нового природного бриллианта с такими характеристиками может составлять $4–6 тыс., лабораторного — $700–1 500. 

В России можно посмотреть на другую сторону сделки — опубликованные предложения скупки. Московская компания Skupka.Moscow указывает следующие ориентиры выкупа на 2026 год:

Но у природного камня может быть больше возможностей для перепродажи через специализированных дилеров, комиссионные магазины и ювелирные компании. У лабораторного камня круг потенциальных покупателей часто уже, а быстрое снижение цен на новые изделия дополнительно давит на вторичную стоимость.

Российская Федеральная пробирная палата указывает, что скупка ювелирных изделий у физических лиц производится лицензированными участниками рынка, а перед сделкой покупатель должен провести оценку и объяснить основные принципы определения стоимости. Это важно для продавца: предложение следует оценивать до заключения договора, а не считать цену из магазина гарантированной суммой выкупа.

В России есть и юридические ограничения на частную перепродажу. Московский геммологический центр разъясняет, что продажа принадлежащего физическому лицу украшения возможна через скупку, ломбард, комиссионный магазин или другому частному лицу при соблюдении установленных условий; систематическая торговля с целью извлечения коммерческой выгоды требует соответствующего правового статуса.

Утверждение, что природный бриллиант «сохраняет деньги» тоже требует уточнения. Иногда редкие камни действительно продаются на вторичном рынке за крупные суммы. Но для обычного покупателя украшения нет гарантии, что при продаже он вернёт даже первоначальные расходы, не говоря уже о прибыли. Это подтверждают и в компании «АЛРОСА».

У природного и лабораторного сегментов разные источники конкурентного преимущества. Природный рынок опирается на ограниченность месторождений, геологическую историю камня и спрос со стороны покупателей, для которых важно именно природное происхождение. Лабораторный — на управляемое производство и возможность предлагать камни с сопоставимыми физическими и оптическими свойствами по более низкой цене.

Однако ни одно из этих преимуществ само по себе не гарантирует прибыль. Редкость природного алмаза имеет экономическую ценность только тогда, когда покупатель готов за неё платить. Если для него важнее размер, чистота и внешний вид, лабораторный бриллиант может оказаться более рациональным выбором. Поэтому добытчикам недостаточно ссылаться на ограниченность запасов: им нужно подтверждать ценность природного происхождения качеством камня, прозрачностью его истории, репутацией производителя и доверием к бренду.

У лабораторного сегмента другая задача. Возможность расширять производство позволяет быстрее реагировать на спрос, но одновременно создает риск перепроизводства. Когда всё больше компаний выпускают похожие камни, технологическое преимущество постепенно превращается в необходимость постоянно снижать себестоимость. В итоге рост объёмов может сопровождаться падением отпускных цен и сокращением маржи. Производителям приходится искать новые способы отличаться от конкурентов — за счет качества, стабильности поставок, эффективности оборудования, бренда или выхода на промышленные рынки.

При этом покупатели выбирают между природными и лабораторными бриллиантами не только по цене. Для одних важнее получить более крупный камень в рамках своего бюджета, для других — происхождение, семейная история или личное представление о том, каким должен быть символ помолвки.

В США лабораторные бриллианты уже стали заметной частью рынка обручальных колец. Согласно исследованию The Knot, в 2025 году такой камень выбрали 61% пар, вступивших в брак, тогда как в 2019-м их доля составляла 12%. Средние расходы на кольцо с лабораторным бриллиантом составили $4 300, с природным — $7 000. При этом средний размер центрального камня был больше у покупателей лабораторных бриллиантов: два карата против 1,6. Доступная цена позволяет получить более крупный камень, не увеличивая бюджет.

Похожая тенденция заметна и в России. По данным опроса бренда Smart Diamonds, принадлежащего сети «585 Золотой», в котором участвовали более 3 000 совершеннолетних жителей восьми федеральных округов, 68% респондентов готовы предпочесть лабораторный бриллиант природному. Среди основных аргументов — более доступная цена и отсутствие видимых различий между камнями. При этом 22% опрошенных заявили, что принципиально выбирают только природные бриллианты. 

Данные отдельных российских ювелирных сетей подтверждают, что интерес к выращенным камням переходит в реальные покупки. По информации сети SOKOLOV, в 2024 году число покупок украшений с лабораторными бриллиантами мужчинами выросло на 1 210% относительно предыдущего года. В первом квартале 2026-го доля таких изделий в продажах «585 Золотой» достигла 6,9% против 2,4% годом ранее. 

Однако готовность купить лабораторный камень не означает, что покупатели всегда предпочитают его природному. В исследовании американской компании Plumb Club 2025 года 49% участников выбрали природный бриллиант при сравнении камней одинакового качества, 17% — лабораторный, а 34% не отдали предпочтения ни одному из вариантов. Среди тех, кто рассматривал лабораторные камни, 31% назвали главным аргументом цену, а 30% — возможность получить лучшие характеристики цвета или чистоты за те же деньги.

Эти результаты показывают, что у двух сегментов разные основания для конкуренции. Лабораторные бриллианты привлекают возможностью получить больше за определённый бюджет. Природные сохраняют привлекательность для покупателей, которые ценят само происхождение камня, его редкость и связанные с ним представления о подлинности и семейной истории.

Для ювелирных компаний это означает необходимость работать с разными моделями спроса. Одни покупатели хотят получить максимально крупный камень за ограниченный бюджет, другие готовы доплачивать за природное происхождение, третьи выбирают украшение прежде всего по дизайну и имени бренда. Производителям и продавцам придётся точнее объяснять, за что именно платит клиент, и не обещать сохранения стоимости там, где вторичный рынок этого не подтверждает.

Особенно важно отделять покупку украшения от инвестиции. Большинство ювелирных бриллиантов, независимо от происхождения, продаются в рознице с наценкой, которую невозможно автоматически вернуть при перепродаже. Сам по себе природный статус не гарантирует, что камень удастся продать по цене покупки или дороже.

Возвращаясь к сказке о курице, несущей золотые яйца, можно сказать, что обе стороны рынка столкнулись с похожим выбором. Добытчикам природных алмазов важно не пытаться бесконечно поддерживать цену только за счёт идеи редкости, а сохранять доверие к продукту и не разрушать экономику отрасли ради краткосрочных продаж. Производителям лабораторных камней недостаточно наращивать выпуск: им нужно найти устойчивую модель, при которой снижение себестоимости опережает падение цен, а новые рынки обеспечивают достаточную прибыль.

В этой истории золотое яйцо — не просто редкий камень и не сам факт технологического производства. Это ценность, которую рынок признает и за которую покупатель готов платить. Если природная отрасль будет опираться только на прошлую репутацию, а лабораторная — только на рост объемов, обе рискуют потерять свою курицу. Выиграет тот, кто сможет не только предложить камень, но и объяснить, почему его цена оправдана сегодня и останется востребованной завтра.